Архив Организации Имортистов (2004—2012)

Мы, иммортисты, понимаем, что различные теоретические модели устройства общества могут на деле уходить далеко от своих основ. Например, капитализм, считавшийся в СССР строем, «эксплуатирующим» рабочий класс, в некоторых европейских странах далёк от «эксплуатации» и даже наоборот – отличителен своей гуманностью и социальной направленностью. В нашей стране в сталинские времена, численность заключенных в лагерях порой выходила из «экономической необходимости», т.е. сажали столько, сколько «нужно было».
В этой стране в тот момент, когда человек по сфабрикованным обвинениям становился бесплатной рабочей силой, официальная пропаганда чернила капиталистический строй и его «эксплуататорскую» направленность.
Можем также привести и обратный пример, «самую демократичную страну мира» сегодняшних дней – США. Именно так трубит пропагандистская машина, которой, вообще, якобы нет в этой «самой демократичной стране». Многие политологи придерживаются другого мнения. Они приводят отдельные примеры европейских стран, которые по многим критериях, не формально - по законодательству, а фактически – по жизни людей, имеют большие основания называться «самыми демократичными странами».
Общий вывод сказанного выше: реализация какого-либо общественного строя на практике может сильно отличаться от его теоретических основ.

Это происходит потому, что многие теоретические модели сами являются агитацией и пропагандой. В них намеренно скрываются возможные «минусы». Это понятно, ведь те, кто создавали эти идеи – также боролись и за победу этих идей, а потому содействовали их продвижению. Ложью или умалчиванием. Папа не станет говорить, что его сын полный идиот (хотя знает это), когда будет просить своего товарища устроить его на работу по блату. Его цель – трудоустройство сына. «Победа» его сына. Потому он не станет говорить о недостатках, зато приукрасит достоинства.
Отсюда вывод: теории общественного устройства идеалистичны. При их реализации на практике появляется множество несоответствий исходным ожиданиям.

Принимая эти истины, мы клянемся друг перед другом и каждый перед самим собой в «честности». Поскольку для нас «горькая правда дороже сладкой лжи», мы ограждаемся от идеализма и готовы смотреть на картину в совокупности всех минусов и плюсов. Мы готовы понимать, что выигрыш на одном участке может обернуться неудачей на другом. И, исходя из этого, основываться в своих заключениях из расчета «меньших потерь» - выбирать «меньшее зло» при максимальной выгоде. Кроме того, мы ни в коем случае не должны отрицать бесценный опыт прошлого, который позволяет нам взглянуть на процессы в динамике. Понять какое будущее «соответствует» настоящему. Это требует знания теорий общественных устройств и то, во что вылились на практике их различные предположения, задумки и ожидания.
Мы готовы брать лучшее из истории различных стран различных периодов.
Это неподдельное товарищество и братство между гражданами СССР в отдельные периоды его существования. Когда ты мог рассчитывать на помощь другого и сам с радостью помог бы другому.
Это непревзойденная «эффективность» фашистской Германии. Речь идёт не о нацизме, а о том, с какой эффективностью работала страна, разбитая после войны, ограниченная в ресурсах, испытывающая давление со всех сторон. С какой скорость она превратилась в промышленного гиганта – в огромную и сильную машину, которая функционировала слаженно и четко на всех уровнях. Все высоты, не в пример СССР, достигнуты не немыслимыми человеческими усилиями и жертвами, а интеллектуальной коллективной эффективной работой, высоким КПД системы под названием Германия. Где каждый «винтик системы», человек, был не рабом, а достойным человеком.
Это повсеместная жажда к соперничеству и повышению эффективности в золотые годы американского капитализма.
Этот список очень велик.

Итог: Иммортистский государственный строй является синтезом различных типов общественных устройств. При этом отрицается принципиальная приверженность к какой-либо теоретической модели.